Перевод «奇门旨归» Чжу Хаовэня. Часть 1 (предисловия)

Цимэнь — это один из Трех стилей (三式, Sān Shì Сань Ши). Со времен Желтого Императора такие [мудрецы], как Тай-гун (太公, Tàigōng), Чжугэ Лян (武侯, Wǔhóu), Лэй Хоу (雷侯, Léi Hóu) и Чэнъибо (诚意伯, Chéngyì Bó), все использовали [его] для ведения войск и победы над врагом. Но когда [знание] передалось до наших дней, то название сохранилось, а суть была утрачена. Не говоря уже о таких важных аспектах, как «Регулирование алтаря» (调坛, tiáo tán), «Закрытие Ствола У» (闭戊, bì wù), «Выкладка бамбуковых [гадательных] палочек» (行筹, xíng chóu), «Обратное закрытие» (返闭, fǎn bì) — почти утраченных учениях, — но даже такой метод, как «Одного прыжка через поток» (一跳涧, yī tiào jiàn), у каждого толкуется и применяется по-разному.

Некогда, находясь в районе Мяо (苗疆, Miáojiāng), я получил от друга рукописную копию [трактата] по Цимэнь и также старался вникнуть [в суть], изучал и исследовал [его], но потратил несколько месяцев без какого-либо результата и в конце концов оставил [это]. Впоследствии, следуя с армией в Хунань (湘, Xiāng), я время от времени обращался к исследованиям, но все оставалось туманным. [Тогда] я понял, что у взаимного роста и убывания инь и ян есть своя ключевая цель, которая, несомненно, имеет свой собственный путь возвращения.

Зимой года Гэн-чэнь (庚辰, Gēngchén) (1880), после усмирения мятежа яо (猺乱, yáo luàn) в Цзянхуа (江华, Jiānghuá), я в свободное от службы время отправился в Чанша (长沙, Chángshā) навестить родителей. Как раз в это время господин Чжу Синъюань нанес мне визит, и с горячностью рассуждал о ситуации в районах яо: «О мятежных яо из Цзянхуа я знал, что их непременно усмирят». Я спросил: «Вы проживали в своей резиденции в [провинциальном] центре, в девятистах ли от Цзянхуа, не будучи на передовой, — откуда Вы могли это знать?» Он ответил: «Когда пришло известие о [мятеже], я составил карту расклада Цимэнь и получил [сочетание] 丙庚, что является структурой «Марс входит в [область] Венеры» (荧入白格, yíng rù bái gé). Канон гласит: «庚 — это Венера (太白, Tàibái), 丙 — это Марс (荧, Yíng). Когда Марс входит в Венеру — разбойники уходят». Исходя из этого, я знал, что разбойникам не будет успеха».

Мы вместе подробно обсудили различение Хозяина и Гостя (主客, Zhǔ Kè), и [его рассуждения] были очень ясны. В следующем году он был приглашен военным губернатором Су Цзыси (苏子熙, Sū Zǐxī) на должность советника в штаб и в течение двух лет разделял с ним тяготы походной жизни, ежедневно постигая сокровенные тайны [искусства Цимэнь] и обретая все более глубокое понимание. Когда он пробовал применять [его] для розыска [преступников], прогнозы всякий раз сбывались.

Ныне он собрал воедино и составил [этот] труд, [где] различные методы и примеры их применения изложены с такими подробностями, каких нет в других книгах. Кроме того, основываясь на «Книге божественных символов, применявшихся в армии Тай-гуна» (太公军中应验神符经, Tàigōng jūnzhōng yìngyàn shénfú jīng) с его 72 структурами, он дополнительно разработал 1080 структур и объединил их в одну книгу, озаглавив ее «Цимэнь чжи гуй» («Главные идеи Цимэнь» или «Куда возвращается суть Цимэнь»). В ней распределение Врат (门, mén) и вращение Дворцов (宫, gōng), полет Звезд (飞星, fēi xīng) и установление структур (定局, dìng jú) в соответствии с движением Солнца и сезонными периодами (节气, jiéqì) — все это [изложено] так ясно, как если бы показывали на ладони. [Его можно применять] в малом — для стремления к счастью и избегания неудач, и в великом — для развертывания войск и сооружения укреплений. Божественные преобразования и изменения, [его] функции и действия безграничны. Механизмы шести [небесных знаков] У (六戊, liù wù) и Полярного Ковша (斗罡, dǒu gāng), Тайные знаки шести [небесных знаков] Цзя (六甲阴符, liù jiǎ yīn fú) — разве нельзя их также вывести и постичь?

В «Каноне ста сражений» (百战经, Bǎi Zhàn Jīng) сказано: «Полководец, не знающий Тай И (太乙, Tàiyǐ), Цимэнь и Лю Жэнь (六壬, Liùrén), не может противостоять врагу и одержать победу». Эта книга исследует глубины Цимэнь. Не может ли и она послужить в помощь полководцам в их практике? Его, без сомнения, стоит сохранить для пользы миру.

Сочел Сюй Цзягань (徐家干, Xú Jiāgàn) из Инин (义宁, Yìníng)

Лето, 4-я луна 9-го года правления Гуансюй (1883)

В своей временной резиденции в Чанша

Прежде, когда я служил в столице, я постоянно встречался с инспектором (侍御, shìyù) [И] Фучаньюем (富川易侍御, Fùchuān Yì Shìyù) [по прозвищу] Наньфан (柟舫, Nánfǎng), и мы стали друзьями. Наньфан часто говаривал мне: «Среди земляков наших много умудренных ученых (宿学, sùxué). Из тех, кто крепок в добродетели (行谊, xíngyì) и известен в наше время, нет равного Чжэнцзюню Вань Цинсюаню (万清轩征君, Wàn Qīngxuān Zhēngjūn). Помимо него, [иные] углубленно размышляют над стилями словесности (词翰, cíhàn) и с сосредоточенным сердцем погружены в изучение канонов (经术, jīngshù) — все они избранные мужи литературы. Но тот, кто более всех искусен в науках о Небе и Человеке (天人之学, tiānrén zhī xué) [и] в топографии (舆地之学, yúdì zhī xué), — так это Сыма Чжу Синъюань (朱星源司马, Zhū Xīngyuán Sīmǎ)».

Чжэнцзюнь Вань [Цинсюань] своим непорочным нравом и прилежанием в учении наставлял [учеников] в родных местах, [и я] был давно знаком с ним по докладным памятным запискам (奏牍, zòudú) Ху Вэньчжуна (胡文忠, Hú Wénzhōng). С Сымой же мы прежде не были знакомы, но, услышав о нем [от Наньфана], запомнил это и не забыл.

В год Жэнь-чэнь (壬辰, Rénchén) [1892], находясь в трауре и проживая в родных местах, в то время когда начальник (宰, zǎi) Бао Юньфу (包云黼, Bāo Yúnfǔ) из Наньфэна управлял нашим уездом, а Сыма занимал должность в его секретариате (幕府, mùfǔ), мы встретились с ним в служебных покоях Байфу (白伏, Báifú). С первого взгляда, словно старые знакомые, мы сошлись очень хорошо. [Мы] спорили о положении дел в Поднебесной и о различных вопросах управления миром (经世务, jīngshì wù), и [в его словах] была [глубокая] основа. Тогда-то я и вздохнул, [вспомнив,] что слова Наньфана не были ошибочны.

Впоследствии, по просьбе начальника Бао, я составил надпись на поминальной табличке для его покойной матери-госпожи (太恭人, tài gōngrén). По завершении дела я отправился с благодарственным визитом, и Сыма показал мне свой труд «Цимэнь чжи гуй» (奇门旨归). Он рассказал, чему посвятил свою жизнь, и поручил [мне] написать вступительное слово (弁言, biànyán). Я почтительно отказывался, но не смог [его ослушаться] и, приняв [рукопись], прочел ее до конца.

[Испытывая] глубокое чувство, я воскликнул: «Неужели принципы (理, lǐ) счастья и несчастья, благоприятствования и противодействия в Поднебесной настолько неумолимы!»

С тех пор как Фуси начертал триграммы (卦, guà), тайны Прежденебесного Плана (包符, bāo fú) были явлены, инь и ян (阴阳, Yīn Yáng) родились, и, конечно, все сущее обрело свой закон (听命, tīngmìng), а человеческие дела — свою принадлежность к счастью/несчастью и благоприятствованию/противодействию. То, что называют «раскрытием вещей и свершением дел» (开物成务, kāi wù chéng wù), «предвосхищением [нужд] народа и использованием [этого] на его благо» (前民利用, qián mín lìyòng), — все это заключено здесь! В этом исчерпывается функция и действие Святого Фуси (羲圣, Xī Shèng).

Когда Владыка Хуан-ди (黄帝氏, Huángdì shì) создал одеяния, [эпоха] военных походов постепенно наступила, и разразилась битва при Чжолу (涿鹿之战, Zhuōlù zhī zhàn). Чию (蚩尤, Chīyóu) буйствовал, и тогда [Хуан-ди] вместе с Фэнхоу (风后, Fēnghòu), следуя полученным от Небесных Духов талисманам и заклинаниям (符诀, fú jué), соизмерил [их] с небесным временем (天时, tiānshí) и человеческими делами (人事, rénshì), а также с причинами порядка и смуты, расцвета и упадка, с механизмами выживания и гибели, бедствий и счастья (存亡祸福, cúnwáng huòfú). Он разработал 1080 раскладов (局, jú) Цимэнь, дабы противоположность инь и ян, счастья и несчастья, благоприятствования и противодействия стала явной, [и люди] знали, куда стремиться и чего избегать. А [полководец] в походном шатре, планируя операции и решая исход [битвы], мог побеждать, не сражаясь, и подчинять противника без боя. То есть, в отношении удачи и неудачи (休咎, xiū jiù) всех дел не было такого, чего нельзя было бы предузнать и предрешить заранее.

Впоследствии Тай-гун (太公, Tàigōng), Лю-хоу (留侯, Liú Hóu), У-хоу (武侯, Wǔhóu) и Чэнъибо (诚意伯, Chéngyì Bó) — все черпали силу в этом [искусстве] и использовали его для свершения подвигов и достижений, став выдающимися мужами своей эпохи. Разве без верности древности и обретения [знания], без глубокого постижения Пути инь и ян древних мудрецов можно было бы достичь такого!

Сыма [Чжу], любя учение, глубоко размышляет, ревностно собирает [материалы] и исследует [их]. Куда бы он ни отправлялся в своих странствиях, следы его почти что покрыли всю Поднебесную. В прошлые годы, следуя с военным губернатором Су Цзыси (苏子熙军门, Sū Zǐxī jūnmén) в поход в Цянь (黔, Гуйчжоу) и Хунань (湘, Xiāng), он везде шел вперед, не зная преград, и за заслуги в планировании был удостоен своей нынешней должности. В последнее же время он обрел древние тексты, творчески осмыслил их, постиг, куда возвращается их главная цель (大旨所归, dà zhǐ suǒ guī), и изложил [сие], дабы явить миру. Это и есть верное средство (左券, zuǒquàn) для последователей искусства стратегии.

Хотя [сокровенные знания из] яшмовых ларей и золотых шкатулок (玉函金匮, yù hán jīn kuì) недоступны для такого незначительного человека, как я, его стремление к постижению древности и его сердце, желающее явить [знание] миру (公世之心, gōng shì zhī xīn), невозможно не признать. Потому я, не страшась многословия (覶缕, luólǚ), и написал сие предисловие.

[Написано] в день Летнего солнцестояния (长至日, chángzhì rì),

в середине летней Луны 18-го года правления Гуансюй (1892).

С почтительным поклоном составил [Ваш] глупый младший брат из Цяньяна (潜阳, Qiányáng),

Вань Цзисюань (万际轩, Wàn Jìxuān).

В годы [правлений] Сяньфэн и Тунчжи (咸同间, Xián-Tóng jiān) [1850-1874], кантонские мятежники (粤逆, Yuè nì) учинили смуту, и в девяти из десяти [регионов] внутри морей было объявлено военное положение. [Покойный] Ху Вэньчжун (胡文忠公, Hú Wénzhōng gōng) из Ияна (益阳, Yìyáng), будучи наместником (抚, fǔ) нашей [провинции] Э (鄂, È), с решимостью взял на себя задачу по очищению [края от мятежников]. Он открыл Храм Почитания Мудрецов (宾贤馆, Bīnxián Guǎn), дабы широко привлекать людей с необычными способностями. Явился к нему некий уроженец с реки Гань (淦水, Gànshuǐ), который заявил о себе как о мастере Цимэнь. Гун и ранее слышал о нем и, испытав, велел ему делать предсказания; [результаты] частично сбывались.

Как-то раз под Учаном (武昌, Wǔchāng) было дано сражение, и Гун вручил ему командование войсками, дабы он прикрывал тыл основной армии, но [отряд] был разгромлен и не оправдал возложенных [надежд]. А тот человек после этого тайно исчез.

Увы! Вероятно, этот уроженец не обладал подлинным [знанием] Цимэнь? Или же он был подобен господину Е (叶公, Yè Gōng), любившему драконов [лишь на картинах]?

Ведь все, что наполняет небо и землю в их первозданном хаосе (蒙蒙, méngméng), все, что могуче объемлет [мироздание], — это лишь Принцип (理, lǐ) и Число (数, shù). О том, что Принцип и Число поддерживают друг друга в [своем] движении, говорят многие, но многие же не могут их постичь. Разве [они] знают, что, говоря о Принципе, мы уже имеем Число, а говоря о Числе, уже имеем Принцип? В этом заключено определенное главное положение (旨, zhǐ), и если ты не святой мудрец (圣神, shèngshén), то не сможешь постичь его суть и создать [учение]. Также, если ты не ясный и не чистый конфуцианец (明粹之儒, míng cuì zhī rú), то не сможешь обрести, куда возвращается правильная суть (正旨之所归, zhèng zhǐ zhī suǒ guī), и изложить [ее].

В древности [Небесный] Государь Фуси (羲皇, Xī Huáng) одной начертанной схемой положил начало сокровенному механизму [мироздания] (机缄, jījiān). Восемь триграмм (八卦, bāguà) заняли свои места, [и он] предвосхитил [нужды] народа и использовал [это] на его благо. С тех пор люди познали, что Принцип и Число суть верное средство для стремления к счастью и избегания неудач!

Когда явился Владыка Сюаньюань (轩辕氏, Xuānyuán shì), он широко раскрыл Прежденебесный План, положив начало цивилизации в высшей древности. [Но] Чию (蚩尤, Chīyóu) поднял мятеж, и тогда Государь, [держа] в руке чудесную жемчужину (灵珍, língzhēn) и источая чистую сосредоточенность (矢精默, shǐ jīng mò), удостоился того, что Таинственная Дева Девяти Небес (九天玄阴之姥, Jiǔtiān Xuán Yīn zhī lǎo) даровала ему благоприятные знамения. И вместе с Фэнхоу (风后, Fēnghòu) он создал Цимэнь. [Оно] вместило в себя все, даже самые сокровенные принципы и числа (繁理赜数, fán lǐ zé shù). [С его помощью] можно было велением дыхания призывать ветер и гром (呼吸风雷, hūxī fēngléi), созывать духов и демонов (号召神鬼, hàozhào shénguǐ). Что и привело к тому, что свирепый [Чию] был обезглавлен, а его зловещее [влияние] было уничтожено. Велики же его функция и действие!

И затем Государь вновь, посредством сокровенных канонов (秘籍, mìjí), разъяснил и показал [это учение], передав его в вечные времена. Поистине, это было то самое высшее намерение (至意, zhìyì) [Небесного] Государя Фуси — предвосхитить [нужды] народа, использовать [знание] на его благо и дать людям знание о том, куда стремиться и чего избегать.

С тех пор и впредь:

• В эпоху Чжоу — Шанфу (尚父, Shàngfù) [т.е. Тай-гун] получил это учение от Жунчэнцзы (容成子, Róngchéngzǐ).
• В эпоху Хань — Цзыфан (子房, Zǐfáng) [Чжан Лян] получил его от Чи Сунцзы (赤松子, Chìsōngzǐ).
• В эпоху Троецарствия — Чжугэ-гун (诸葛公, Zhūgě Gōng) получил его от своего тестя Хуан Чэнъяня (黄承彦, Huáng Chéngyàn). В миру говорят, что Хуан получил [его] от своего зятя — [это] ошибка!
• Вплоть до эпохи Мин — Лю Цинтянь (刘青田, Liú Qīngtián) [Лю Бо-вэнь] служил с его помощью [императору] Тайцзу (太祖, Tàizǔ); неизвестно, от кого он его получил.

Все они свершали выдающиеся подвиги, сияя [славой] в свою эпоху. Но по нисхождению [времени], с удалением эпох, говорящие [об этом] становились все более несвязными, а искажающие — все более многочисленными.

И ныне те, кто в миру рассуждает о Цимэнь, либо выдают его за нечто странное, призрачное и чудесное (怪异灵奇, guàiyì língqí), либо подносят как низшее искусство гаданий и предсказаний (射覆术数, shèfù shùshù).

О, потомки! Если вы желаете услышать суть предвосхищения [нужд] народа и использования [знания] на его благо, дабы обрести, куда возвращается стремление к счастью и избегание неудач [посредством] Принципа и Числа, то у кого же вам следует искать [это]?

Некогда я увидел вольные издания (坊本, fāngběn) [по Цимэнь] и полюбил их; я также долго исследовал [их], но не получил передачи от учителя. В них [вопросы] вроде Главы Декад (旬首, xúnshǒu), Фу-тоу (符头, fútóu), [правил] Опережения Духа (超神, chāoshén) и Принятия Ци (接气, jiēqì) в конечном счете [оставались] неясными и неразличимыми. В сердце моем таилось сомнение, и я полагал, что, несомненно, должно существовать то, куда возвращается их подлинная суть (真旨之所归, zhēn zhǐ zhī suǒ guī), и что нельзя [ее] домысливать поверхностно и невежественно. Посему я убрал вольные издания на самую верхнюю полку и с сосредоточенным сердцем стал искать просвещенного мудреца.

В год Гуй-сы (癸巳, Guǐsì) [1893] Сыма (司马, Sīmǎ) Чжу Синъюань (朱星源, Zhū Xīngyuán), мой друг, показал мне свой труд «Цимэнь чжи гуй» (奇门旨归, Qímén Zhǐguī). Я склонился над ним и, прочтя, не смог сдержать бурной радости. Сокровенный смысл книги, ее общие принципы (凡例, fánlì) [автор] изложил в своем предисловии чрезвычайно подробно, и нет нужды ничтожному человеку (鲰生, zōushēng) вторично говорить об этом.

Однако, [эта книга], от истоков до [их] проявлений (原原本本, yuányuán-běnběn), сочетает в себе тонкости Тай-гуна (太公, Tàigōng), Лю-хоу (留侯, Liú Hóu), У-хоу (武侯, Wǔhóu) и Чэнъибо (诚意伯, Chéngyì Bó), и вновь возвращается к изначальным 1080 раскладам (局, jú) Владыки Хуан-ди. Обретший эту книгу [будет идти], словно по широкой дороге с девятью ответвлениями (指九逵, zhǐ jiǔ kuí). А уж сколь обширно и явно [можно] в ней [найти] стремление к счастью и избегание неудач (趋避, qūbì) и использование [знания] на благо (利用, lìyòng)!

Что касается самого господина [Чжу], то он является тем, кого называют «ученым-конфуцианцем и благородным мужем» (儒而君子, rú ér jūnzǐ). С юных лет он изучал каноны и исторические труды, но особенно сроднился с учением о принципе (理学, Lǐxué). В часы досуга от занятий музыкой и чтения он досконально изучил астрономию (天文, tiānwén), географию (地舆, dìyú), числа [схем] Хэту и Лошу (河洛理数, Hétú Luòshū líshù), вплоть до таких учений, как Тай-И (太乙, Tàiyǐ) и Янь-Цинь (演禽, yǎnqín), измерение и расчет, и прочие науки. Кроме того, будь то выгоды и тяготы народа (民生利病, mínshēng lìbìng), ирригация и земледелие (水利农田, shuǐlì nóngtián), конфигурации местности и стратегически важные пункты (形势险要, xíngshì xiǎnyào) — ничто не осталось без его внимания и изучения, и все, что он постигал, он тут же записывал, собирая в сборники.

Из того, что было уже издано помимо этой книги, имеются:

• «Передача факела знаний [от учителя к ученику] о Дао» (历代道学薪传, Lìdài Dàoxué Xīnchuán);
• «Главные положения «Высшего предела управления миром»» (皇极经世要旨, Huángjí Jīngshì Yàozhǐ);
• «Главные положения Числовых законов [Чжан] Цзанцзе» (范数皇极要旨, Fànshù Huángjí Yàozhǐ);
• «Малый и великий курс обучения» (小大学程, Xiǎo-Dà Xuéchéng);
• «Обязательное чтение о семейной повседневности» (家常必读, Jiācháng Bìdú) — всего несколько цзюаней.

Другие его труды, такие как «Свод о наблюдении звезд» (观星辑要, Guānxīng Jíyào), «Проверка предзнаменований по небесным явлениям» (占象考验, Zhānxiàng Kǎoyàn), а также сборники, [посвященные] «Внутренним и внешним [землям] Императорской династии, расстояниям между горами и водами, общим принципам» (皇朝中外山水道里提纲, Huángcháo Zhōngwài Shānshuǐ Dàolǐ Tígāng), также уже написаны и вскоре будут отданы в печать.

Потому, хотя он и получил официальную должность, в конечном счете он не стремится к чиновной карьере и по-прежнему живет в уединении, день за днем читая оставленные труды конфуцианских ученых эпохи Сун — Чжоу [Дуньи], Шао [Юна], Чэн [И, Чэн Хао] и Чжу [Си] — без устали. Господин, несомненно, искусен в восьмичленных сочинениях (制艺, zhìyì) — [это] наследие системы государственных экзаменов (科甲, kējiǎ). Лишь из-за того, что повсюду многочисленны были бедствия, он за военные заслуги (战功, zhàngōng) получил свою нынешнюю должность, осыпав славой три поколения [предков].

Были те, кто, видя, что господин не смог достичь высших степеней на экзаменах (巍科, wēi kē) и соединить [свое имя] с высокими рангами, считали, что не могут не сожалеть о нем. Но сам господин говорил: «Принцип и Число (理数, lǐshù) таковы; следует покорно принять это! О чем тут жалеть?».

Таким образом, господин не только приносит пользу народу, используя [свои знания] для принятия решений, — разве использование им [этих знаний] для себя лично не является и ясным, и великим?

Более того, я уже говорил: о Цимэнь могут рассуждать лишь конфуцианцы (儒者, rúzhě), прочим же должно запретить говорить об этом. Почему? Потому что в книге господина Чжу, где разработаны 1080 раскладов (局, jú), каждый может использовать их, но о шести [Небесных знаков] У (六戊, liù wù) и Полярном Ковше (斗罡, dǒu gāng), о тайных знаках шести [Небесных] Цзя (六甲阴符, liù jiǎ yīn fú) он не пожелал рассказывать легкомысленно. В этом заключен глубокий смысл!

Господин в своем учении возвращается к Принципу (理, lǐ). Этот сборник специально соединяет в себе Принцип и Число (理数合参, lǐshù hé cān), извлекая их сущностные положения (要领, yàolǐng), дабы сделать их чудесное применение (妙用, miàoyòng) божественным. Разве могут о нем легкомысленно рассуждать те из мира сего, кто лишь слегка отведал одного кусочка [знания] (苟尝一脔, gǒu cháng yī luán) и громогласно вещает странные речи (异言喧豗, yìyán xuānhuī)?

А уж о том уроженце [с реки Гань], подобном господину Е, любившему драконов, и говорить нечего! И тем более о тех, кто изумляется, [считая Цимэнь] чем-то сверхъестественным, или подносит его как незначительное искусство! Они, видимо, лишь видели те столы, что ставят на рынках, и болтливых слепцов [гадателей] (盲者, máng zhě). Увы, сколь смехотворно!

С господином Чжу мы не виделись двадцать лет. Нынешней весной наконец удалось встретиться, и утолив [давнюю] тоску, я вдобавок получил эту книгу, [которая] вырвала [меня] из состояния закупоренности и невежества. Что может быть радостнее!

Ныне двор учреждает широкие собрания в палатах (宏启馆舍, hóng qǐ guǎnshè), усердно собирая людей с необычными талантами. Я знаю, что вскоре благодаря представлению (上剡, shàng yǎn) высоких чинов о его литературных достоинствах, произойдет то, что не позволит господину до конца пребывать в уединении. Тогда, возможно, он, достигнув пределов Принципа и Числа (理数之极致, lǐshù zhī jízhì), изложит, куда возвращается их основная цель (旨趣所归, zhǐqù suǒ guī), дабы помочь [нам] в это ясное время (清时, qīng shí) предвосхитить [нужды] народа и использовать [знание] на его благо (前万民之利用, qián wànmín zhī lìyòng). И это будет уже не только мелочное стремление к личной выгоде!

В день Зимнего солнцестояния (长至日, chángzhì rì)

зимней Луны 19-го года Гуансюй, года Гуй-сы (癸巳, Guǐsì) [1893]

С почтительным поклоном, [Ваш] глупый младший брат

Мэй Го тянь (梅郭田, Méi Guōtián).

Продолжение в закрытой Библиотеке "Шугун".